Дезинформация и психологическая война контрреволюционной стратегии

С переходом капитализма к монополизму и империализму, идеологическая агрессивность крупной буржуазии принимает огромные размеры.

Использование реакционной идеологии и, в общем, психологическая война в классовой борьбе, вовсе не являются чем-то новым в истории, но в настоящее время необходимо выделить степень интенсивности и проектирования, которой они достигли.

Идеологическая борьба существовала всегда, с момента появления классов и создания первого Государства, но только лишь с вступлением капитализма в фазу максимального обострения экономических и социальных противоречий, в начале его конечного кризиса, эта идеологическая борьба выходит на первый план классового сражения, как в международной сфере, так и внутри каждой страны.

Фашизм, параллельно с централизацией экономической и политической власти, построил аппарат идеологического управления, тотализирующий не только подчиненное ему общество, но и наиболее выдающихся производителей этой идеологии, превращая старого интеллектуала -журналиста и т.п.- из относительно независимого буржуа гуманиста, в глашатая, попугая, клеветника; в современного "специалиста", служащего идеологии, находящейся у власти, в апологета террора полицейских государств, в главное действующее лицо идеологического отравления и дезинформации, направленной против народа.

В наиболее развитых капиталистических странах, где молодые революционные движения прокладывают себе дорогу в борьбе против социалфашистских подлецов и психологической бомбардировки, реакция прикладывает невероятные усилия в области идеологической борьбы для того, чтобы поддерживать политическую демобилизацию населения. Необходимость победить рабочее и народное революционное движение и политическая и социальная изолированность монополистических режимов, их прирученных партий и их репрессивных сил, заставляет их умножать усилия и не жалеть средств в сражении за "контролирование мышления".

Таким образом выработалась новая форма агрессии, направленная прямо против народа: психологическая война. Пустоту, образованную недостатком массовой поддержки и невозможностью скрывания открытой фашистской репрессии, гигантский и несоразмерный аппарат пропаганды, служащий Государству, пытается заполнить пронзительными воплями и ложью.

На данный момент кризиса, монополистическая буржуазия уже не пытается привлечь массы на сторону своих "идеалов" через открытую идейную борьбу с революционными силами. Империалистическая буржуазия потеряла, через свой собственный процесс упадка и реакционизации, социальную базу, которой она могла владеть до сих пор. На сегодняшний день, она отчаянно пытается, через свой идеологический аппарат, нейтрализировать массы трудящихся, с помощью дезинформации и психологического террора, для того, чтобы они приняли установленный порядок.

I

После II Мировой Войны, капиталистические страны построили настоящие полицейские государства, в которых так называемые чрезвычайные законы носят постоянный и "конституционный" характер, для сражения с новым основным врагом этих государств, "внутренним" врагом - революционной угрозой.

Доктрина Национальной Безопасности, созданная военными кругами США в 1947 г., заменила понятие Национальной Обороны и понемногу стала принятой во всех капиталистических фашистских (открытых и скрытых) государствах. Реакция сделала выводы из урока, преподанного поражением Гитлера, и поняла, что гораздо политически удобнее замаскироваться перед своим классовым врагом, эксплуатировать именем "экономики благосостояния", подавлять именем демократии и свободы, убивать революционеров именем мира или преследовать их именем "демократических" Конституции и Государства.

Вот как, в свое время, описал эту доктрину президент Бразилии, маршал Каштелу Бранку:

"Традиционное понятие Национальной Обороны ставит ударение на военные аспекты безопасности, а потому настаивает на проблеме внешней агрессии. Основы Национальной Безопасности более тотализирующие. Они состоят в глобальной защите структур и учитывают психосоциальные аспекты, а также предохранение развития и внутренней политической стабильности. К тому же, понятие Безопасности, более четкое чем Оборона, уделяет внимание внутренней агрессии, реализующейся через идеологическое проникновение и подрывную деятельность, также как и партизанские движения, гораздо более вероятные формы конфликта чем внешняя агрессия."

Поэтому именно учитывая этот контекст стратегии постоянной контрреволюции мы должны разбирать настоящую тему. Он был применен в крупных масштабах во Вьетнаме, в Алжире, в Чили и т.д., где государство-полиция монополий одарило себя всеми легальными и материальными средствами, необходимыми для того, чтобы сражаться с движением сопротивления и его революционными организациями; оно создало новые специальные репрессивные корпусы, построило множество тюрем для истребления политических заключенных, противостоящих режиму, изготовило новое законодательство, гарантирующее безнаказанность массовых и безразборочных арестов, домашних обысков, систематическое применение пыток к задержанным по политическим мотивам, за их мнение и т.д. Но реакция не только использует все аппараты контролирования и репрессий, которые находятся в ее распоряжении, от полиции и армии до профсоюзных мафий и прирученных партий, включая Церковь и Образовательную систему. Вместе со всем этим, она использует также Средства Массовой Информации и команды технократов, специалистов в современных техниках психологической войны и дезинформации. Таким образом, ее полицейский террор дополняется идеологическим террором, а этот - экономическим, соединяясь все они в одной единой практике господствования.

Очевидно для всех, что реакция использует свой пропагандистский аппарат с основной целью идеологического разоружения революционного пролетариата и предотвращения, любой ценой, влияния революционной идеологии на массы. Страшная способность проникновения современных информационных систем по сравнению с теми, например, которые были полвека назад, становится настоящим наркотиком, проникающим в мышление масс, зашторивая таким образом их кровоточащую повседневную реальность и скрывая резкое обострение всех противоречий капиталистического общества. Это проникновение в массы господствующей идеологии, ее всевозможных культурных продуктов, передающееся с помощью сильнейших средств, как то есть радио и ТВ, позволило фашизму, в некоторых странах, временно их демобилизировать и направить выборочные репрессии на революционное движение, не забывая ни на секунду о прогрессивном усилении его полицейско-военного аппарата. Так и получается, что основной элемент СМИ, новость, журналистика, становится, как никогда, ударной силой реакции, направленной против пролетариата и революционного движения. Используемой в двух основных направлениях, предусмотренных контрреволюционной стратегией: как средство идеологического разоружения трудящихся и как орган психологической войны против движения сопротивления.

Роберт Мосс, один из первых "экспертов", занявшихся феноменом нового революционного движения в Европе, пишет в своей книге "Городская партизанская война", написанной в начале семидесятых: "Городская партизанская война отличается от терроризма тем, что у нее есть стратегический план вооруженного восстания и политической победы, каким бы утопическим он не казался". Перед такой угрозой, Мосс советует правительствам "не сравнивать борьбу против партизан с футбольным матчем между ними и правительством, в котором масса страны выполняла бы исключительно роль зрителя: оттуда и необходимость сражения за мышление и за преданность, одним словом психологического действия". Как видно, для идеологов и пропагандистов буржуазии, для разглагольствующего сброда СМИ, важно не распространять информацию, а манипулировать поведение. Их методы всегда преследуют ту же цель: создать человека, лишенного всякой способности понимания настоящей ситуации и критического способа мышления.

Х. Мартин, американский "исследователь" темы, говорит в своей книге "Международная Пропаганда": Во внутренних и внешних конфликтах "психологическая война, война слов и сражение за мышление людей, являются методами настоящего и будущего". Другой янки, Лэссвелл, уточнял еще больше этот правящий принцип психологической войны: "Политическая пропаганда - использование СМИ в интересах власти".

Это то, о чем мы говорили прежде - цель контрреволюции уже не состоит в привлечении масс на свою сторону, но в их нейтрализации. Их одержимость и верховная цель состоит только лишь в продолжении их господства и наемного рабства. Буржуазии нечего предложить, кроме культурного помрачения и материальной и духовной нищеты; поэтому в конце концов ее идеологическая борьба и превратилась исключительно в психологическую войну, в которой преобладают над всем остальным дезинформация, обман, ложь, отравление и манипуляция. В капиталистическом обществе, СМИ нацелены на воспроизведение господствующей идеологии, феномен легко понимаемый, если иметь ввиду, что те же самые, у которых в руках СМИ, властвуют, руководят и обществом в целости, в несоответствии с волей подавляющего большинства. Все сводится к вопросу о собственности. А потому можно сказать, что СМИ - средства социального угнетения, служащие классу, имеющего их собственность; не "средства масс", а "средства против масс": обыкновенные идеологические органы контролирования господствующего класса.

А на практике, какое реальное воздействие оказывает идеологическая пропаганда СМИ капиталистического общества? Идеологи и прочие апологеты нанятые буржуазией пытаются представить СМИ как нечто всевластное, как "четвертую власть", чье влияние на так называемое "общественное мнение" полностью определяющее. Ничего похожего - следует иметь ввиду, что в обществе, разделенном на классы, "общественное мнение" не состоит из однородной и бесформенной массы граждан, но из разных классов, в смертельной борьбе, с противостоящими идеологиями и интересами. Попытки манипулировать сознанием -коллективным и индивидуальным- неумолимо проваливаются в обществе, в котором реальность постоянного классового конфликта преобладает над вымышленной "гармонией", "согласием", и т.д., которые проповедуют буржуазные СМИ. Состояние сознания классов и личностей не только меняется под влиянием СМИ, а особенно (и в противоположенном направлении) из-за экономических, социальных и политических противоречий общества, из-за самой практики и классовой борьбы, в которой учавствуют индивидуумы.

II

В Испании, из-за ее крайне фашистского характера, режим монополий не смог скрыть преступное использование своего полицейско-военного аппарата в борьбе против "подрывной деятельности" и "терроризма" -как им нравится называть революционное движение и его авангардные организации. Репрессия, ориентированная контрреволюционной стратегией, комбинирующей постоянное и безразборчивое вооруженное насилие, управление населением и систематическую дезинформационную бомбардировку и психологическую войну, состоит из трех уровней: полиции, судебного и тюремного аппарата и армии; институционный аппарат и прирученные партии, и, на третьем месте, СМИ. Каждый из этих уровней выполняет свою роль в соответствии с политической ситуацией и соотношением сил, хотя в крайних случаях именно полицейско-военный аппарат навязывает свою гегемонию остальным.

Для недавно начавшейся операции "реформа", в феврале 1977 г., Испанский Генеральный Штаб Армии (ГША) издал внутренний документ, который, под кодом 0-0-2-5 и под названием "Ориентация, Подрывная и Противоподрывная Деятельность", решительно затрагивает нашу проблему, выделяя принципы того, что мы определили как контрреволюционную стратегию применяемую в Испании и распространяющуюся на объект нашего исследования: психологическую войну и использование СМИ в борьбе против народа и организованного революционного движения.

Для военных, армия должна -как сегодня уже происходит- управлять борьбой против революционного движения, но они уточняют, в этом документе, что, на первом этапе, на котором это революционное движение только зарождается, репрессия должна быть выборочной, а ВС не должны прямо вмешиваться в нее, оставляя эту работу в руках Гражданской Власти и Сил Безопасности. Согласно военным, на этом первом этапе, "общая цель - не позволить подрывной деятельности выйти вперед; обрезая ее развитие. Проблема поддержки порядка приобретает, таким образом, исключительно политический, полицейский и психологический характер. Для предотвращения влияния подрывной пропаганды на население, необходимо", одновременно с эффективным управлением населения, "доказать, через всевозможные психологические акции, что подрывная идеология не имеет ни основы ни смысла". А потому, их план состоит в "психологическом воздействии, для очернения подрывной организации и ее целей, и в разделении и захвате ее элементов".

Таковы принципы и инструкции, которым следует дезинформация в Испании, изложенные ее самым выдающимся организатором - Армией. Таково очевидное признание классовой войны, указ о постоянной войне между финансовой и монополистской олигархией -ее Государством, ее основными помощниками, ее СМИ и т.д.- и рабочим классом, народом и истинно демократическими и революционными партиями. Если кто-то еще и сомневается, что под понятием "подрывная деятельность" имеется ввиду любая народная борьба, вернемся к документу ГША: "Подрывная агитация развивается через всевозможные собрания и ассамблеи: митинги, конференции, конгрессы, мирные и политические рабочие забастовки, пассивное сопротивление, прерывание уличного движения, распространение пропаганды и т.д., области, в которых агитация находит больше всего отклика, это трудовые и студенческие, но нельзя исключать ее воздействие и на остальные составные общества". Одним словом подрывная деятельность это любая народная борьба, любая акция, направленная на защиту народных интересов. Против этой борьбы и этих требований изготовило и направило свою контрреволюционную стратегию и политику испанское фашистское Государство. Эта тщательно подготовленная стратегия включает, как необходимую часть для своей реализации, использование СМИ не только против революционного движения, но против всего населения, так как для военных "для формирования общественного мнения следует иметь ввиду следующие факты: оно формируется не спонтанно; для этого необходимы некие конкретные средства социальной связи; требуется планирование и подходящая технический подход".

И действительно - для того, чтобы "формировать" -то есть отчуждать- "общественное мнение" необходима "запланированная и настойчивая дезинформационная "обработка", сопровождаемая гигантскими кампаниями диффамации, клуветы и психологической войны.

Таким образом, профессионалам СМИ настоящей фазы контрподрывной деятельности достаточно получать более или менее ясные приказы от полиции и ревностно их исполнять. К этой функции рупора репрессий и сводится буржуазная журналистика, в чем мы удостоверяемся каждый раз как включаем телевизор или радио или листаем любую газету или журнал.

В современной истории Испании, множество всевозможных примеров этой дезинформационной и манипуляционной работы СМИ, до той степени, что невозможно представить себе маскировочный "реформистский" процесс, следуемый Правительством этих лет, без помощи, оказанной этими средствами.

Как мы уже проверили на этих страницах, продажная журналистика (практикуемая через прессу, радио и телевидение) - основная сила реакции на идеологическо-пропагандистском и -в общем- на культурном поле; наконечник копья ее контролирующих и социально-управительных аппаратов, специализированная на психологической войне и на манипуляции коллективного сознания.

В классовом обществе, реакция использует СМИ как политическое оружие, также как и свои институционные партии, мафиозные профсоюзы и т.д. Всем известны национальные и международные семинары, которые периодически собирают политиков, полицейских и журналистов для координации усилий для борьбы, направленной против революционного движения и его авангардных организаций. В частности в нашей стране, наибольший цинизм и наглость в использовании брехни и клеветы, как основного принципа реакционной журналистики, проявил Хуан Томас де Салас, Директор-Президент Перемена 16, Дневник 16 и других публикаций. Доклад, который он представил на Европейской Конференции о Терроризме -Страсбург, 1980 г.- действительно антологичен: "Роль прессы в свободном обществе заставила нас думать, с вопиющим простодушием, что информируя о том, что происходит, обо всем, что происходит, не манипулируя важностью новостей, мы покрепляем свободу". И только перед тем, что он называет "варварством террористов мы начинаем колебаться и сомневаться в этом наивном принципе абсолютной и полной информации". Трогательна "наивность" этого верного служителя полиции и его беспокойство об "укреплении свободы", которое он проявляет систематически скрывая пытки, убийства, нищету и прочие зверства, которые совершает его хозяин и господин, фашистское Государство; потрясает, также, его волнение об укреплении "режима свобод", в котором только он и псы его своры имеют право лаять, и только для того, чтобы лгать. Посмотрим как хорошо он умеет выполнять это ремесло и таким образом увидим суть того, что это ничтожество называет "агрессивной и ударной" журналистикой. Его план клеветы и дезинформации можно свести к следующим четырем пунктам:

"a) Уничтожить имедж и престиж "террора"

"b) Разрушая его идеологическое алиби

"c) Противостоя ему

"d) Снижая интенсивность информации о нем..."

И продолжает: "В случае ГРАПО (Группы Антифашистского Сопротивления Первое Октября) в Испании, подозревать в том, что они действуют как марионетки правых экстремистов..., говорить о странном ГРАПО, превратить эту аббревиатуру практически в обзывательное слово -грапо-, анализировать их тексты и находить в них непоследовательности, варваризмы, совпадения с интересами крайне правых путчистов, КГБ, ЦРУ или кого угодно, все это может быть полезным механизмом для разрушения имеджа террористической организации и создавать таким образом крайне сложные условия для ее внедрения.

Вот, подписанное одним из них, признание виновности всех циников, манипулирующих информацией; тех же самых, которые исповедуя безмерную любовь к деньгам, пунктуально выплачиваемых им режимом за оказанные услуги, истерически обвиняют, указывая пальцем на тех, кто осмеливаются противостоять -рискуя собственной свободой и даже жизнью- Государству, пытающемуся увековечить коррупцию и эксплуатацию угнетенных классов.

Как вытекает из слов Томаса де Саласа, манипуляция информацией, управляемая и учрежденная господствующими классами, особенно важна на первой фазе их контрреволюционной стратегии, то есть когда альтернатива борьбы народных масс, синтезированная в программах их революционных организаций, начинает развиваться. В этом отношении, нашей Партии, КПИ(в), и партизанским организациям, типа ГРАПО, пришлось выносить на протяжении своего существования самые подавительные кампании дезинформации и психологической войны, которые можно себе представить. Из многочисленных примеров, можно взять телевизионную программу о ГРАПО, под названием "Палачи и Жертвы", которая действительно показывает лишенное рассудка двуличие, очень свойственное полицейской журналистике, специалистам по изготовлению лжи и творцов "общественного мнения". Это роль, выпавшая на участь СМИ, в обостренной классовой войне, развивающейся в нашей стране: в то же время как они размахивают ложными надеждами и питают обманчивые иллюзии, выгодные режиму, они сражаются всеми возможными средствами против антифашистского сопротивления, систематически заглушая и извращая его цели и альтернативы и унижают его участников, настоящих демократов.

На этом месте, необходимо задаться некоторыми вопросами: каково реальное влияние реакционной идеологии, распространяемой через СМИ, на широкие массы? Какова эффективность ее дезинформационных кампаний и психологической войны? И в итоге, каков баланс борьбы, развивающейся в последние годы между реакцией и революционным движением и его авангардным организациям? С начала правительственной "операции реформа" прошло около десяти лет. Все это время, монополистская олигархия поощряла зверские репрессии на улицах и в тюрьмах Государства, с конечной целью остановить подъем революционного процесса, в то же время как развивала остервенелые кампании клеветы с бесполезным намерением дискредитировать революционные организации. С другой стороны, усилия пропагандистского аппарата монополий сконцентрировались на том, чтобы убедить народ, с помощью демагогии, в том, что не существует никакой другой вариант, кроме, того, который предлагают они, то есть их "реформа" и "демократия", грозясь гарротой "государственного переворота" с двойной целью: оснастить режим хоть какой-нибудь правдоподобностью и расположить его в "центре" политической гаммы, и отделаться от единогласных демонстраций, которыми массы отвергают его "легальность" и его "законность". Но ни демагогия ни угрозы смогли испугать народ с сорокалетним опытом борьбы против террора фашистской диктатуры. Демагогия не повлияла на массы трудящихся и не ослабила борьбу за настоящие свободы, что поставило режим перед альтернативой настоящих перемен или, наоборот, признания полного краха его "реформистских" планов. Это последнее и произошло.

КПИ(в), вместе с ГРАПО, своей соответственной политической и вооруженной деятельностью с самого начала обличали перед народом маневры, предпринятые старым фашистским режимом, направленные на преодолении перманентного кризиса, в котором он находился после 40 лет преступной диктатуры. Эта работа обличения и разоблачения воплощается в многочисленных призывах к бойкоту режима, его новых контролирующих и угнетающих фашистских учреждений, его избирательных маскарадов, подготовленных с сотрудничанием прирученных партий и т.д., а также ко многим другим пропагандистским и агитационным акциям. В то же время, КПИ(в) и ГРАПО всегда поддерживали, насколько могли, неутомимую борьбу против ориентированную на удаление эффекта демагогии и дезинформационного отравления, которые фашистская система непрестанно изрыгает на массы и их революционные организации, и они делали это нападая прямо или косвенно на органы, ответственные за продвижение психологической войны, дезинформации и реакционной идеологической пропаганды. Например, одной их самых крупных операций ГРАПО была "Операция Бумага". Цель этой операции состояла в нападении на основное средство распространения контрреволюции. Были одновременно взорваны разные установки и усилители ИТВ (Испанское Телевидение), прерывая передачи в нескольких точках полуострова и обрезая их полностью на территории африканской Канарской колонии.

Среди других важных акций, ГРАПО закладывали взрывчатку в зданиях журналов и газет фашистского и полицейского типа -как например Перемена 16- и вооруженный захват радиостанций. Этими акциями партизаны обличали перед народом отравленный и дезинформационный характер СМИ, настоящих инструментов реакционной идеологической пропаганды.

Хоть фашизм никогда и не перестанет клеветать на настоящих демократов и революционеров, борящихся и рискующих своей жизнью за свободу народа, на сегодняшний день понятно для всех, что само продолжение революционного движения и его авангардных организаций достаточно для того, чтобы обезоружить все попытки режима в области репрессий и психо-дезинформационной войны. Что же стало с теми замечательными "последними операциями"? Где та самая "темень" ГРАПО? Все подделки, постороенные полицией и писаками, которые у них на службе, только лишь послужили, чтобы потом министру репрессий социал-фашистского кабинета, пришлось вскоре поправлять и критиковать СМИ, притворяясь, будто он собирается покинуть старую и изношенную клевету, в которую уже никто не верит. Это публичное признание бесполезности кампаний психологической войны сопровождается еще более важным и значительным фактом: дискредитацией, в которой погрязли все СМИ Государства. И не только дискредитацией. В случае прессы, например, народный отпор сказывается на постоянных банкротствах и закрытиях газет, журналов и т.д., которые только лишь выживают за счет экономической поддержки Государства.

Вот результат, настоящий баланс этих лет борьбы монополистического режима и революционных сил: идеологическо-пропагандистский крах реакционных аппаратов дезинформации и психологической войны.

Народ, своей борьбой, нейтрализировал ожидаемый эффект СМИ монополистской олигархии, обращая против самих подготовителей их отравительные кампании. К тому же -и это очень важно-, он изолировал режим и его учреждения и прирученные партии, с чем банкротство ревизионизма становится неоспоримым фактом, который делит свою судьбу с той же самой "реформой". Его поражение особенно громко, если учитывать то, что он не добился ни одной из двух задач, которые ставил перед собой: демобилизировать и запутать массы, нейтрализую их и предотвратить внедрение и укоренение революционных организаций.

Наоборот, выиграли партия рабочего класса и партизанские организации, их идеология и их политическая альтернатива. Они проникли в сердца масс и эти их поддерживают и симпатизируют им.

Революционное движение испытало, за последние годы, качественные перемены, которые затронули все слои рабочих и народных масс. Этот прыжок конкретизируется в исчезновении реформистских иллюзий, полной изоляции режима и его учреждений, в абсолютном кризисе прирученных партий и профсоюзов, а также в отказе рабочего класса от исключительно легальных и пацифистских методов борьбы, к которым пыталась свести их реакция через наложение террористической и фашистской Конституции. Все это завершилось на неулучшаемой политической ситуации для прогрессивного развития революционных организаций, к которым обращаются массы, ибо только они способны успешно привести их к достижению их политической цели: социалистической революции.

Эта развязка не случайна, но определена, в основном, тремя факторами: социо-экономической действительностью нищеты и эксплуатации, которым подвержен рабочий класс; реакционной сутью режима, его учреждений и участвующих партий, и, наконец, основным и решающим элементом: последовательным сопротивлением и борьбой партии пролетариата и его партизанских и демократических организаций. Политическое действие революционной борьбы, поэтому, становится основным источником политического образования трудящихся и создает, в итоге, революционное сознание.

Коммуна Карл Маркс политзаключенных КПИ(в) и ГРАПО
Тюрьма Сориа, февраль 1985 г.